Различие в криптографии составляло более 100 раз в пользу Германии.
Криптография во всех силовых и армейских подразделениях в СССР была организована таким образом, что криптография до 5-значного уровня была дешифруема, а криптография мозаичного типа была дешифруема вся. То есть немцы читали почти все советские военные шифрованные сообщения, за исключением сообщений штабов армий, в режиме, близком к онлайн.
ВЧ-связь была организована таким образом, что компроментация одного узла компроментировала всю сеть. Что и произошло просле захвата узла ВЧ-связи в Бресте подразделением «Бранденбург» 22 июня 1941 в 03 часа 45 минут.
РККА за всю войну не получила ни одного приказа о захвате шифровальной машины Третьего рейха «Энигма», за которой англичане охотились с особой настойчивостью и отвагой.2
Различие в военной радиосвязи составляло более 100 раз в пользу Германии.
К началу войны радиосвязь Генштаба СССР была обеспечена радиостанциями лишь на 30%, приграничный Западный Особый военный округ – на 27%, Киевский Особый военный округ – на 30%.
В советских военных самолетах до конца 1942 года не было не только радиопередатчиков, но даже и радиоприемников. Соответственно, радиосвязи между родами войск на тактическом уровне (звено бомбардировщиков –танковая рота) не было.
До лета 1942 года рации (связь с Большой землей) были только у 1.5% партизанских отрядов.3
На начало войны высший и средний командный состав Наркомата связи был многократно уничтожен (Рыков, Берман, Ежов) таким образом, что непосредственно 22 июня 1941 года Наркомат связи возглавлял полковник Перепелкин, ранее имевший опыт командования лишь эскадроном связи.
К началу войны советская радиоразведка даже не знала об использовании немцами УКВ-диапазона для связи в авиации и сухопутных войсках.
Различие в обеспечении ВВС составляло более 100 раз в пользу Германии.
Производство алюминия в Германии превышало производство алюминия в СССР в 5 раз (324 тыс. тонн против 70 тыс. тонн). СССР использовал реально «деревянные» истребители.
ПВО СССР было укомплектовано радиолокаторами в 500 раз хуже Германии (40 штук против 20,000 штук).
Имея военную авиацию и флот, СССР на начало войны не имел службы военной метеорологии.
Потребность по авиационному бензину Б-78, в котором нуждались новые боевые самолеты Як-1, Як-3, МиГ-3, ЛаГГ-3, Ил-2, Ил-4, Пе-2, Ер-2, Су-2, была удовлетворена всего на 4%. И даже эти новейшие советские самолеты с лучшим советским бензином уже заведомо уступали немецким, которые летали на бензине-90."1
Различие в диверсионных войсках составляло более 100 раз в пользу Германии.
В 1940 году был отдан приказ на расформирование кадрового состава подготовленных на случай войны партизанских отрядов и ликвидации подготовленных партизанских баз, схронов оружия и продовольствия.
Диверсионные войска в 1940 году были уничтожены репрессиями на 95% таким образом, что на начало войны в распоряжении СССР осталось 40 (сорок) профессиональных диверсантов, а начальник «диверсионных войск» Судоплатов находился на службе, ожидая ареста со дня на день. Соответственно, в том числе, в 1941 и 1942 г., крушения поездов в результате диверсий составили 0,44% и 3,3% от общего количества грузоперевозок, и никакого значительного влияния на снабжения вермахта они не оказали.4
Несмотря на известный к тому моменту огромный эффект от использования боевых тонизирующих веществ типа «первитин» вермахтом, на вооружении НКВД и РККА на начало войны боевых тонизирующих веществ не было.
Различие в танках и противотанковом оружии составляло более 10 раз в пользу Германии.
На начало войны советские танкисты в массе своей не умели чинить свои танки в походных условиях даже при мелких поломках.
В 1940 году были сняты с вооружения противотанковые ружья, таким образом, что вновь на вооружение противотанковые ружья поступили только в ноябре 1941 года.
На начало войны РККА практически не имела самоходной артиллерии таким образом, что массово самоходная артиллерия поступила в РККА только в конце 1942 года.
На начало войны РККА практически не имела никаких методов противодействия германской самоходной установке StuG III. Ее лобовую броню не пробивала ни одна советская пушка.
Различие в производстве пороха составляло более 2 раз в пользу Германии.
Боеспособность РККА Гитлер и германский генштаб объективно оценивали, как весьма низкую.
Авиация — отсталая, танковые соединения «слепые» и «инертные», поскольку нет радиосвязи, воздушной поддержки и специализированных топливозаправщиков. Оперативного взаимодействия между авиацией, пехотой и танками нет вообще. Военной метеослужбы нет. Противотанкового вооружения у пехоты почти нет, серьезного сопротивления САУ StuG III советские линии обороны противопоставить не могут. Офицеры — безынициативные (за 1937—1940 гг. по приказу Сталина по политическим соображениям было расстреляно более 70 тыс. офицеров высшего командного состава Красной армии). Генералы — современной тактикой не владеют (что выяснилось в финскую кампанию) и грамотно руководить действиями крупных соединений не могут.
Метеопрогноз давал великолепные перспективы на долгое жаркое, а главное – сухое лето, исключительно благоприятное для действий люфтваффе и движения германских танков по российскому бездорожью.
Поэтому военный прогноз быстрого разгрома Западной группировки Красной армии считался вполне реальным событием и споров между Гитлером и его генштабом не вызывал.